х людей, которые будут рассматриваться не в качестве таких же личностей, то есть ее самой, повторенной бесконечное число раз, будь то в прошлом или в будущем, то есть существа в равной мере..
Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
«Города красной ночи», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
Берроуз, Уильям Сьюард (William Seward Burroughs)
Города ночи – 2
Аннотация
Во втором романе трилогии действие переносится из Городов Красной Ночи и Латинской Америки времен испанской колонизации в США эпохи Дикого Запада и Северную Африку. Ким Карсонс (очередное альтер эго писателя) создает «Семейство Джонсонов» – тайную анархическую организацию, защищающую территорию человеческой свободы от посягательств государственной тирании, за фасадом которой смутно проступают контуры подлинных хозяев этого мира – тех, кто в преданиях и мифах человечества именуется богами или Богом. В «Пространстве мертвых дорог» Берроуз с провидением обрисовывает новые эволюционные вызовы, которые становятся очевидными лишь через четверть века после написания романа – клонирование, биотехнологию и тотальный киберконтроль.
Дентону Уэлчу для Кима Карсонса
***
В первом варианте эта книга называлась «Семья Джонсонов». «Семья Джонсонов» – это сленговое выражение начала века, означавшее бродяг «и воров в законе» воров в законе», которые соблюдают определенный кодекс поведения. «Джонсон» никогда не забывает о своих обязательствах по отношению к ближним. Его слово крепко, и иметь с ним дело одно удовольствие. «Джонсон» не лезет в чужие дела. Он не из тех, кто повсюду сует нос и думает при этом, что всегда и во всем прав; он не скандалист. «Джонсон» всегда поможет тому, кто в этом нуждается. Он не будет стоять в сторонке и смотреть, как кто то тонет в реке или гибнет под обломками горящего автомобиля.
Единственное, что способно объединить всю нашу планету, – это планетарная космическая программа… Земля превращается в космическую станцию, и война просто исчезает из повестки дня, даже мысль о ней превращается в безумие в контексте исследовательских центров, космопортов, восхитительного ощущения, возникающего из совместного труда с людьми, которые тебе нравятся и которые испытывают глубокое уважение к своим, определенным по взаимному согласию целям – целям, которые принесут выгоду всем, кто сможет их достичь. Счастье есть побочный продукт осмысленной деятельности. Планетарная космическая станция предоставляет всем членам своего экипажа возможность действовать осмысленно.
НЕЗНАКОМЕЦ, КОТОРЫЙ ПРОХОДИЛ МИМО
Дуэль в Боулдере
17 СЕНТЯБРЯ, 1889 й. Вчера боулдерское городское кладбище стало ареной дуэли в лучших традициях Дикого Запада. Личности дуэлянтов установлены: это Уильям Сьюард Холл, шестидесяти пяти лет отроду, спекулянт недвижимостью с интересами в Колорадо и Нью Мехико, и Майк Чейз, мужчина за пятьдесят, о котором более ничего пока не известно.
Холл проживал в Нью Йорке и писал вестерны под псевдонимом Ким Карсонс. «Он приехал в город, скорее всего с деловым визитом», – заявил полицейский источник.
На первый взгляд могло показаться, что Чейз и Холл убили друг друга, но при осмотре выяснилось, что никто из них не успел выстрелить; их убил кто то другой пулями из одной и той же винтовки, выпущенными со значительного расстояния.
...
Но если в иных отраслях искусства и совершился такой благодетельный перелом, зато в других мы должны еще пока питаться надеждами и беспрестанно встречаться с произведениями, из которых лучшие тем только и хороши, что они не худы, и бороться с крикливыми мнениями людей, которых скорее и основательнее всякой критики убедило бы появление истинного таланта... Лучшая рецензия на романы г-на Булгарина — "Мертвые души"; всякая рецензия еще напоминает разбираемое сочинение, признает по крайней мере его существование, а "Мертвые души" заставили преспокойно забыть г-д Выжигиных и комп<анию>. Нравственно-сатирические и исторические романы старого покроя убиты; но исторические драмы существуют... И потому-то мы должны заняться "Смертью Ляпунова" г-на Гедеонова.
Исторический роман, историческая драма... Если каждого из нас так сильно занимает верное изображение развития самого обыкновенного человека {Покойный Полевой говорит в своих "Заметках русского книгопродавца", что "на русском языке записок появлялось мало", но какие появлялись, "все почти раскупались хорошо и принадлежали к самым ходким книгам" (Примечание Тургенева).}, то какое впечатление должно производить на нас воспроизведение развития нашего родного народа, его физиономии, его сердечного, его духовного быта, его судеб, его великих дел? Вспомните драматизированные хроники Шекспира, "Гёца фон Берлихинген", романы Вальтера Скотта, наконец даже хроники Витте и Мериме. Кто решается — не смиренно и терпеливо пересказать судьбы своего народа, следуя современным бытописаниям, но в живых образах и лицах воссоздать своих предков, избегнуть холода аллегорий и не впасть в сухой реализм хроники, действительно представить некогда действительную жизнь,— тому мало даже большого таланта: если в сердце его не кипит русская кровь, если народ ему не близок и не понятен прямо, непосредственно, без всяких рассуждений, пусть он лучше не касается святыни старины... Но великие дела тем и отличаются от малых, что они кажутся легкими для всех, хотя действительно легки для весьма немногих; оттого-то такое множество людей у нас и берется за исторические драмы...
