И.Шувалову] плодов сего училища. Я не знаю, каким образом попал я и брат мой в сие число избранных учеников. Директор с своею супругою и человек ..
У Софи сегодня урок музыки. Но я всегда считала Стюарта и Оливера противоположными полюсами чего-то... взросления пожалуй. Стюарт думал, что повзрослеть значит заня..
Когда Гаркуша со всем усердием творил земные поклоны, то некто из народа толкнул его в спину столь небрежно, что он плотно стукнулся лбом об пол...
Вы читаете «Кот внутри», страница 1 (прочитано 0%)
Берроуз, Уильям Сьюард (William Seward Burroughs)
Перевод Дмитрия Волчека
4 мая 1985. Собираюсь ненадолго в Нью-Йорк обсудить с Брайаном* книгу о
кошках. В прихожей, где живут котята, Пеструшка Джейн возится с маленьким
черным котенком. Я поднимаю сумку. Слишком тяжелая. Заглядываю, там - четыре
котенка.
- Заботься о моих детях. Бери их с собой, куда бы ты ни направлялся.
Я выбираю кошачью еду в зоомагазине супермаркета "Диллонз" и знакомлюсь
со старушкой. Похоже, ее кошки отказываются есть консервы, если там рыба.
Ну, говорю я ей, мои-то совсем напротив. Они как раз предпочитают рыбные
консервы, вроде "Лососевого обеда" или
"Ужина из даров моря".
- Ну, - говорит она, - конечно, они моя компания.
А что бы она стала делать для своей компании, если бы не было
"Диллонза" и зоомагазина? Что бы стал делать я? Я просто не могу вынести
мысли, что мои кошки голодны.
Вспоминаю раннюю юность; мне приходит на ум постоянное ощущение, что я
прижимаю к груди какое-то существо. Маленькое, не больше кошки. Это не
ребенок и не животное. Что-то другое. Наполовину человек, наполовину еще
что-то. Помню один случай в доме на Прайс-роуд. Мне, наверное, лет
двенадцать-тринадцать. Интересно, что это было... белка?., вроде нет. Не
могу разглядеть. Я не знаю, чего хочет это существо. Но понимаю, что оно
безраздельно мне доверяет.
Намного позже я понял, что мне уготована роль Стража, создающего и
воспитывающего некое существо - отчасти это кошка, отчасти человек, и
отчасти нечто невообразимое - возможно, происходящее от союза, который не
заключался миллионы лет.
В последние годы я стал страстным любителем кошек, а теперь и всех
существ с кошачьей душой, Близких. Это не только кошки, но и летучие лисы,
лори, скользящие лемуры с огромными желтыми глазами, живущие на деревьях и
беспомощные на земле, кольцехвостые лемуры и мышиные лемуры, соболи, еноты,
норки, выдры, скунсы и песчаные лисицы.
Пятнадцать лет назад во сне я поймал белую кошку на леску с крючком.
Отчего-то мне нужно было выбросить существо обратно, но оно поползло по мне,
жалобно мяукая.
Стех пор, как я взял Руски, сны о кошках стали ясными и частыми. Иногда
мне снится, что Руски прыгает на мою постель. Конечно, это случается и
наяву, да и Флетч постоянно навещает меня, прыгаетна кровать, прижимается ко
мне, мурлыча так громко, что я не могу уснуть.
Страна Мертвых... Дым кипящей канализации, угольного газа и горящего
пластика... нефтяные пятна... американские горы и чертовы колеса, заросшие
сорняками и плющом.
...
Быв приятель покойному родителю Ивана Петровича, я почитал долгом
предлагать и сыну свои советы и неоднократно вызывался восстановить прежний,
им упущенный, порядок. Для сего, приехав однажды к нему, потребовал я
хозяйственные книги, призвал плута старосту, и в присутствии Ивана Петровича
занялся рассмотрением оных. Молодой хозяин сначала стал следовать за мною со
всевозможным вниманием и прилежностию; но как по счетам оказалось, что в
последние два года число крестьян умножилось, число же дворовых птиц и
домашнего скота нарочито уменьшилось, то Иван Петрович довольствовался сим
первым сведением и далее меня не слушал, и в ту самую минуту, как я своими
разысканиями и строгими допросами плута старосту в крайнее замешательство
привел и к совершенному безмолвию принудил, с великою моею досадою услышал я
Ивана Петровича крепко храпящего на своем стуле. С тех пор перестал я
вмешиваться в его хозяйственные распоряжения и передал его дела (как и он
сам) распоряжению всевышнего.
Сие дружеских наших сношений нисколько, впрочем, не расстроило; ибо я,
соболезнуя его слабости и пагубному нерадению, общему молодым нашим
дворянам, искренно любил Ивана Петровича; да нельзя было и не любить
молодого человека столь кроткого и честного. С своей стороны, Иван Петрович
оказывал уважение к моим летам и сердечно был ко мне привержен. До самой
кончины своей он почти каждый день со мною виделся, дорожа простою моею
беседою, хотя ни привычками, ни образом мыслей, ни нравом мы большею частию
друг с другом не сходствовали...
