Предисловие Появление нового издания "Билета, который лопнул", третьей части тетралогии, начатой романом "Голый завтрак", в Британии совпадает как с широким, так и с академическим признанием трудов Берроуза в качестве современной классики. Получив некоторое время назад этот статус в Европе, недавно во Франции он был произведен президентом Миттераном в кавалеры Ордена искусств и словесности, тогда как на родине, в Америке, он унаследовал у Генри Миллера мантию "великого старца" и стал членом Американских академии и Института искусств и словесности. Когда в ноябре 1984 года он не смог принять участие в устроенном "Истерн Артс" турне авторов, издающихся у Калдера, многих постигло большое разочарование: в надежде его послушать отовсюду съехались специалисты по современной литературе. Однако удачная его замена в лице Брайона Гисина, давнего его друга и сотрудника и одного из первых сюрреалистов, подчеркнула коллективный характер творчества Берроуза. Гисин, будучи во многих отношениях наставником Берроуза, привлек его внимание к культурному пробелу, который столь долго зиял до той поры между живописью и литературой. Неожиданные открытия, сделанные Гисиным при разрезании бумаги с печатным текстом, были серьезно восприняты Берроузом, и он в свою очередь усовершенствовал метод нарезки и положения литературной композиции, с увлеченностью ученого-исследователя приводя разные тексты разных авторов в неожиданное соответствие со своими собственными, из которых впоследствии методом проб и ошибок составлял новые тексты. "Голый завтрак", до сих пор являющийся, по мнению читателей Берроуза, его самой захватывающей книгой, - это шедевр, состоящий из расположенных в произвольном порядке фрагментов, где автор создает удивительные персонажи, вновь появляющиеся в более поздних произведениях. Следующая книга, "Мягкая машина", по форме более экспериментальна. Будучи столь же произвольно составленной, она заканчивается несколькими язвительными замечаниями по поводу нежелания органов здравоохранения рассматривать проблему наркомании с точки зрения не наказания, а лечения. Подобно Декану Свифту, чей метод отвращения он сознательно копирует, Берроуз не боится ни поучать читателя, ни раскрывать перед ним замысел своего произведения.
... На волнах катаются только малыши, но ты доходишь до крайности. Вместо того, чтобы прыгать возле рифа, лучше бы наловил побольше рыбы. Дэниел пристально посмотрел на старого друга и, немного помолчав, произнес: -- Майкл, да ты посмотри вокруг! Наш мир это стая дельфинов, которые ловят рыбу от зари до зари, день за днем. Только и делают, что охотятся. У них просто не остается времени исполнять свои мечты. Они живут, чтобы есть, а не едят, чтобы жить. Голос Дэниела дрогнул, и он заговорил о прошлом: -- Я вспоминаю прежнего, юного и сильного Майкла, который часами любовался волнами и мечтал, мысленно оседлав самый высокий и мощный вал. А сейчас я вижу перед собой трусливого дельфина, не думающего ни о чем, кроме рыбы, потому что он боится своих собственных мечтаний. Но что может быть важнее исполнения мечты, какой бы она ни была? Дэниел снова посмотрел на друга и закончил: -- Майкл, в жизни должна быть мечта, а страх не может стать ей помехой. Майкл смутился, ведь он понимал, что Дэниел прав. Однако мысль о жизни сотканной из мечтаний, была ему совершенно чужда. Он был уже не малыш, и мечты его давно сменились обязанностями. Разве не поэтому он тратил все время на рыбную ловлю? Кроме того, что подумают другие дельфины, если увидят, что он тоже катается на волнах? Времена, когда он прыгал в прибое, были для него неразрывно связаны с детством, которое ушло в прошлое. Порой он подумывал, не прокатиться ли разок, но охота затягивалась на целый день и отнимала все силы, так что Майкл постоянно находил уважительные причины отказаться от развлечения. Он взглянул на Дэниела и заговорил, надеясь, что голос его звучит достаточно убедительно: -- Дэниел, в один прекрасный день ты наконец-то повзрослеешь и начнешь смотреть на жизнь так же, как и остальные члены стаи. Поверь мне. С этими словами Майкл развернулся и исчез. Дэниел был очень расстоен...
