...что этот страж мертвеца исполняет свою обязанность как ему и
подобает, разумно и с самообладанием.
Примерно через полчаса он, казалось, закончил главу и спокойно отложил
книгу в сторону. Затем встал и, подняв пюпитр, перенес его в угол к окну,
взял свечу и вернулся к пустому камину, перед которым до этого сидел.
Немного спустя он подошел к покойнику, приподнял край простыни и откинул ее,
- показалась копна темных волос и темный платок, сквозь который черты
обозначились еще резче, чем прежде. Заслонив глаза от света свободной рукой,
он смотрел на своего неподвижного компаньона спокойно, серьезно и
почтительно. Удовлетворенный осмотром, он снова натянул простыню на лицо,
возвратился на прежнее место, взял несколько спичек с подсвечника, положил
их в боковой карман своего широкого пальто и сел в кресло. Затем, вынув
свечу из подсвечника, посмотрел на "ее критическим взглядом, как бы
подсчитывая, на сколько ее хватит: от нее оставалось меньше двух дюймов -
через час он очутится в темноте! Он вставил свечу обратно в подсвечник и
задул ее.
2
В кабинете врача на Кэрни-стрит за столом сидело трое мужчин. Они пили
пунш и курили. Приближалась полночь, пунша было выпито много. Старшему из
трех, д-ру Хелберсону, хозяину этой квартиры, было около тридцати лет,
другим еще меньше. Все трое были медики. - Суеверный страх, с которым живые
относятся к мертвым, -сказал д-р Хелберсон, - страх наследственный и
неизлечимый. Стыдиться его следует не больше, чем стыдятся, например,
наследственной неспособности, к математике или склонности ко лжи. Гости
засмеялись.
- Разве человек не должен стыдится того, что он лжет? - спросил младший
из трех, пока еще студент.
- Милый Харпер, об этом я ничего не сказал. Одно дело - наклонность ко
лжи, и совсем другое - сама ложь.
- Но вы думаете, - сказал третий, - что это суеверное чувство, этот
явно бессмысленный страх перед мертвым свойственен абсолютно всем? Я,
например, его не ощущаю...
|
