Наезжая в гости в ее родной городок, он посещал с тестем уроки Библии для взрослых в молельном доме. На еврея Мейлера там взирали как на..
Поместье Опальского было верстах в пятнадцати от деревушки Дубровина; часа через полтора он уже ехал лесом, в котором жил Опальский. Дорога была узкая и усеяна кочками и пнями...
Лицо бритое, лысый, в парике - женихи Лизы Иеронимус-Амалия фон Курцгалоп, гидропат. Лет 48-ти; худой, длинный; лицо морщинистое; волосы жидкие, вылезшие: оттого лоб его высокий...
Предисловие НОВА ЭКСПРЕСС Уильям Сьюард Берроуз - внук основателя империи счетных машин Берроуза. Самый его известный, блестяще написанный и незабываемый роман "Голый завтрак" побудил Нормана Мейлера заявить, что Берроуз - "вероятно, единственный из ныне живущих американских романистов, кого можно назвать гением". И если чтение Берроуза подобно путешествию по ту сторону мыслимых границ реально существующего в современном мире кошмара, путешествию туда, откуда нет возврата, то в этом смысле не является исключением и "Нова Экспресс". Ибо автор заставляет нас с ужасом осознать, что апокалипсическое "завтра" его романа имеет прочные корни в сегодняшней Америке. "В руках м-ра Берроуза писательское ремесло вновь обретает магическую силу... создается впечатление, что он составляет некую чудовищную энциклопедию, вмещающую в себя все гнусные влечения и деяния, и, как только она будет закончена, все это зло исчезнет навсегда". "Нью-Йорк Тайме" Предварительное замечание Раздел, названный "Это жуткое дело", написан В соавторстве с м-ром Айеном СоммерВиллем, математиком... М-р СоммерВилль составил также специальные заметки для раздела "Китайская прачечная"... Расширенный "метод нарезки" Брайона Гисина, называемый мною "методом свертывания", тоже использован В данной книге, которая в конечном счете является компиляцией произведений многих писателей, ныне живущих и умерших. Слушайте мои последние слова, где бы вы ни были. Слушайте мои последние слова в каждом из миров. Слушайте вы, министерства, синдикаты, правительства земли. И вы, силы, стоящие за всевозможными грязными делишками, что обстряпываются в неизвестно каких сортирах, дабы вам могло достаться чужое добро. Дабы можно было навсегда продать землю из-под еще не рожденных ног... - Они не должны нас видеть. Не говорите им, чем мы занимаемся... И это слова всемогущих министерств и синдикатов земли? - Не дай Бог, они узнают секрет Кока-колы... - И о Раковой Сделке с жителями Венеры... - И о Зеленой Сделке... Не говорите им... -И об Оргазменной Смерти... -И о печах... Слушайте: я обращаюсь ко всем вам. Все играющие - откройте карты. Верните все верните все верните все назад. Разыграйте все разыграйте все разыграйте все назад. Чтобы видели все. На Таймс-сквер. На Пикадилли. - Преждевременно. Преждевременно. Дайте нам еще немного времени. Времени для чего? Для новой лжи? Преждевременно? Преждевременно для кого? Я говорю всем: эти слова не преждевременны. Эти слова могут опоздать.
...
Было время, когда наши критики и сами поэты хлопотали о какой-то так
называемой _легкой поэзии_. Один из даровитейших и знаменитейших
представителей литературы того времени - Батюшков, написал даже особую
статью "О влиянии легкой поэзии на язык" {3}. Вся эта статья не что иное,
как апология легкой поэзии. Что же такое эта "легкая поэзия"? В то время
понятия об искусстве были довольно темны и сбивчивы: с поэзиею смешивали
все, что писалось размеренными строчками с рифмами; чувствительная песенка и
светский комплимент даме, втиснутый в четверостишие, с названием: "К
Климене" или "К Темире", - все это вчиталось поэзиею, и по преимуществу
"легкою", хотя этому явно противоречила тяжесть дубоватой версификации. Так
и Батюшков не совсем отчетливо понимал то, что называл "легкою поэзиею" {4}.
Он говорил, что на Руси Ломоносов изобрел ее, и высоко ставил заслуги в
"легкой поэзии" Сумарокова, Богдановича, Державина, Дмитриева, Хемницера,
Карамзина, Капниста, Нелединского, Мерзлякова, Муравьева, Долгорукого,
Воейкова, В. Пушкина и других. Вообще можно заметить, что под словом "легкая
поэзия" он разумел мелкие роды лирической поэзии - песню, сонет, элегию,
эпиграмму, мадригал, триолет и т. п. Но ближайшее к истинному воззрение на
предмет видим мы в его указании на Симонида, Феокрита, Сафо, Катулла,
Тибулла и Овидия как представителей у древних того, что он называл "легкою
поэзиею". Очевидно, у Батюшкова была мысль, но до того неопределенная, что
он еще не отыскал слова для ее выражения. Ниже увидим, что его превосходным
переводам из антологии {5}, что он на деле гораздо лучше понимал и решал
вопрос, нежели в теории.
Слово "легкая поэзия" далеко не вполне выражает предполагаемое им
значение, хотя легкость и есть одно из главнейших и существеннейших качеств
той поэзии, которую разумели под именем "легкой". Мы думаем, что ей
приличнее название "античной", потому что она родилась и развилась у греков;
у новейших же поэтов она - только плод проникновения классическим духом: у
эллинской поэзии заимствует она и краски, и тени, и звуки, и образы, и
формы, даже иногда самое содержание...
