Евгений Иz. Множественность третьих миров. Рецензия на книгу "Порт святых"
В интригующей серии "Сосуд беззаконий" вышел еще один текст Берроуза - "Порт святых". Это автобиография, вернее, ее интрапсихический эквивалент, и в таком качестве книга завершает лондонский цикл писателя. По большому счету, это тот же самый Берроуз, что уже переведен на русский и издан. Знакомая топология, узнаваемые персонажи, характерные ходы, композиционные маневры. Стоит отметить, что переводы Берроуза Дмитрием Волчеком способствуют более адекватному прочтению классика-маргинала, не делают из без того непростых берроузовских текстов сущую головоломку. "Порт святых" - это наглядное, глава за главой, раскрытие мотивов к изложению мыслей на бумаге. Берроуз, кажется, достаточно прозрачен для того, чтобы читатель не увяз в собственной читательской паранойе. Вышеупомянутая "непростота" этих текстов связана с самой манерой письма, но композиционная раздробленность и фрагментированность повествования вполне объяснимы самими сюжетами и сквозящими через них мотивами. Все это уже выстраивалось в романах "Дикие мальчики" и "Дезинсектор!", все эти акценты расставлены Буйволом Ли, кажется, уже навсегда. В письмах Керуаку и Гинзбергу в 1950 г. Берроуз сообщал: "Глядя на все отсюда, прямо не знаю, захочется ли мне когда-нибудь возвращаться в Штаты..." По большей части "Порт святых" описывает опыт психологической эмансипации индивида в декорациях т.н. третьего мира, а с учетом особенностей берроузовского восприятия - в множественностях третьих миров. Опыт многолетней жизни в изгнании - в Мексике, Южной Америке, Северной Африке, затем Европе - и постоянный интерес к социально-политической информации из США - служат прозе Берроуза мощнейшим смысловым стержнем. Помимо этого, третий мир рассматривается в книгах прославленного битника как место, еще не целиком зараженное контролирующей цивилизацией белых ("альбиносов-мутантов" по теории Б.Гайсина). Области психической и физической свободы - место, где Берроуз предпочитает разворачивать свои сцены борьбы контроля и спонтанности; как правило, скепсис и антиутопия в этих сценах имеют больший вес. Другая опорная колонна лондонского цикла и "Порта святых" в частности - это шизоидное расслоение всех идентификаторов человеческой личности. В "Порте святых" снова упоминается редкий по своей силе южноамериканский галлюциноген "яхе" ("яге"), способный вызывать, помимо видений, ощущения распыления эго и трансгрессии привычного "я". Параноидальность ситуации в том, что "яхе" - освобождение-от-пут-культурной-тюрьмы - в то же время может служить средством тотального контроля над личностью, условиями помещения "я" в новую тюрьму. С шизоидной темой у Берроуза тесно связана тема гомосексуальности, когда гендерный, социальный, идентификационный конфликт решается лишь на внутреннем уровне личностного раскола. Исторически определение женоподобности доминировало в западных дискурсах гомосексуальности на протяжении всей первой половины ХХ века. Берроуз, как очевидный и яркий представитель гей-литературы, после знакового "случайного" убийства собственной жены Джоан Воллмер оказавшийся в изгнании на маргинальных с американской точки зрения территориях, попадал под определение экзистенциальной жертвы: наркоман (шизоидный идентификатор), гей (нарушитель гендерной модели), преступник (социальная опасность). Все произошло именно в первой половине века, на изрядном фоне политической паранойи и под звуки нарождающейся в муках новой, более эмансипированной культуры (культуры восприятия, употребления, общения и деяния вцелом). Здесь, ради воссоздания атмосферы, можно вспомнить недавний фильм "Вдали от рая" с Джулиан Мур. И то, что можно наблюдать в берроузовских романных эпопеях - это решение гамлетовского вопроса альтернативной культуры. Облепленный оценивающими ярлыками маргинал, оттесненный на периферию политической карты и общественного сознания, пытается противостоять давлению по всем своим направлениям: он борется против женственного определения гомосексуализма (настаивает, что его роман называется "П***р", но не "П***к", затем декларирует подчеркнутую мизогинию), настойчиво и авторитарно описывает наркотический опыт (меняя ориентиры от опиатной аддикции к экспериментам с галлюциногенами), строит проекты революционного противостояния цивилизации контроля. "Порт святых" - это отстраненная имморалистская биография, отправленная с территорий отклонения, аномалии, инверсии и извращения (с общепринятой точки зрения). Описанные "дикие мальчики", на роликовых коньках совершающие рейды смерти против американских военных, живущие переездным интернациональным лагерем-фестивалем, исключительно гомосексуально ориентированные, практически первые всходы новой расы - эта почти спартанская утопия отвечает от имени Берроуза сразу по всем статьям его обвинения. Именно эксклюзивный единоразовый взлет всех табуированных культурой тем у Берроуза, утрированный до безобразия, нафантазированный со свифтовской язвительностью, собственно говоря, и сделал писателя героем и фигурой. Достаточно вспомнить времена общественного поругания "Голого ланча" - бостонский процесс 1965 года, где автор обвинялся в непристойности. Достаточно провести условную параллель и вспомнить В.Сорокина, которого могли и не читать, но о котором уже все услышали. Безусловно, "Порт святых" - не самое важное, но необходимое звено в протянутой Берроузом цепочке культурных причин и антикультурных следствий. Известный американский маргинал и гомосексуальный литератор вызывает интерес у русского читателя (неподготовленного) вначале просто как образчик экзотики (культовой субкультурной экзотики). Если же за всеми берроузовскими положениями, сатирой, юмором, гротеском, сублимациями и провокациями станет видна суть противостояния, смысл использования культуры против косности самой же культуры, то, вероятно, читательский интерес будет простираться чуть дальше примитивного экзотизма. Особенность Берроуза также и в том, что его ментальность во многом принадлежит довоенным десятилетиям - отсюда все его проекты силового противостояния тотальному контролю цивилизации имеют уловимый привкус старых прокламаций, привкус строгой серьезности и нешуточности, что вообще-то идет вразрез с признаками постмодернизма, к которому Берроуза традиционно причисляют. И, кажется, только метод разрезок, шизофреническая фрагментация текстовых потоков и пародийно-сатирические скетчи вместе с цитатами и яркими художественными образами вуалируют берроузовскую сухую жесткость, его неудовлетворенность (возможно, сексуальную), его прямолинейность. И вуалируют, надо сказать, совсем неслабо. "Я разбил лагерь в верховьях реки в Малайе с группой из сотни кули, которые под моим руководством якобы прокладывали железную дорогу... в конце концов, дорогу так и не построили... // Я позаботился о расписании смен. Бывали прохладные голубые ночи яхе с музыкой флейт и нежными отстраненными совокуплениями. Случались и дикие ночи с гашишем и кокаином, сотрясавшие весь зал, когда под бешеную музыку выстраивались *** хороводы. Бывали и спокойные рассудительные ночи на втором номере, опиуме - тогда каждый делал, что хотел. Итак, вы видите, моя система основана на чередовании наркотиков, и тот же принцип применим к любой деятельности. Тот, кто постиг вершину сексуального наслаждения, постарается все повторить при первой же возможности и, стало быть, скоро выдохнется, а ощущения, которые он испытывает, притупятся. Так что на следующий день после бешеной оргии я вколю каждому большую дозу морфия и буду повторять инъекции несколько ночей, постепенно смягчая кокаином, чтобы предотвратить запоры и вялость, а затем подлечу гашишем, пока люди снова не придут в норму. Так мы прокладывали железную дорогу пять лет, и до чего ж веселые это были годы". "Наши агенты, работающие поварами, кондукторами автобусов, официантами, поставляют американским военным бор-бор. Этот наркотик, к которому дикие мальчики относятся с отвращением и используют только как средство против врагов, погружает человека в состояние вялого самодовольства и благодушия, возникает теплое доброе чувство, что для американцев все закончится хорошо. - Мы любим яблочный пирог и любим друг друга, вот и все тут. Трясясь в грузовике... - Ох, Боже, ведь мама - замечательный человек. У нее самые лучшие качества, - бормоча, дергаясь, внезапно затягивая сентиментальную песню: Мама твоя и моя... Сколько доверия в сердце... - Вот бы *** ее два раза в месяц, нет на свете ничего лучше, ну разве что наш старый добрый полковник. Когда помру, похороните меня в одном гробу с этим славным голубоглазым парнем, он всегда нам руки на плечи клал и называл сынками и плакал, как ребенок, над погибшими и ранеными, прирожденный скаут". Спрашивается: а хватит ли военных на все бесконечные множества самозарождающихся третьих миров? Добро пожаловать в Интерзону?
(20/06/03)
Тем временем:
.....
Берроуз, Уильям Сьюард (William Seward Burroughs):
