- О... о... ох, эти мне петербургские чиновнику портфельчик эдакийсафьянный с золотым замочком под мышкой, а плохие дельцы...
жего цвета с бледно-голубыми полосками,красная подушка, голубая подушка, соломенная корзина для мусора, двестеклянные вазы под цветы, штопоры, открывалки, две тарелки, десять ча..
- На сколько же лет? - На пять-с лет, а по выходе от хозяина сто рублей да синий кафтан-с с обувкой. - Ну что же? Хорошо, с богом! И отправляют пар..
Александр Чанцев. Призрачные кадры. Рецензия на книгу "Блэйдраннер"
Уильям Берроуз всегда интересовался кино: снимался в экспериментальных фильмах в 60-е, писал сценарии, участвовал в экранизации собственных вещей («Голый завтрак» Кроненберга), снимался в эпизодических ролях еще в 90-е («Аптечный ковбой» Гаса Ван Сента), а последний раз появился на экране – в клипе «Last Night on Earth» группы «U2» – буквально накануне своей смерти. В «Блэйдраннере» (не путать с «Бегущим по лезвию бритвы» Ридли Скотта на основе повести Филипа Дика «Снятся ли андроидам электрические овцы?») представлено несколько сценариев Берроуза: правда, не экранизированных даже при нынешних технологиях и многомиллионных бюджетах, но и сам сценарист не особо надеялся увидеть их на экране... Отсутствие в книге напрашивающейся статьи о многообразных взаимоотношениях Берроуза с кинематографом восполняют его весьма любопытные интервью: в них Берроуз говорит о комбинациях визуальной и вербальной информации в своих текстах, особенностях монтажа, о сюрреалистической зоне между сном и явью, о визуальности своего сознания («если я этого не вижу, я не могу это описать»), о том, что раньше в кино не боялись идти на смелые эксперименты, и что Голливуд хронически не умеет снимать сновидения, о том, как осваивал специфику сценаристского ремесла и почему и в поздних своих романах использовал ремарки типа «крупный план» или «переход к следующей сцене»; рассказывает свой любимый сон и байку о том, как Кроненберг для съемки в Канаде сцен из Танжера купил там целую улицу, включая кошку... «Итак, босс, ты просишь, чтобы я в одной фразе объяснил, о чем этот фильм? Скажу тебе, тут слишком много всего для одной фразы, даже если эта фраза – приговор», – говорит сценарист из «Блэйдраннера», самого большого, галлюциногенного и захватывающего текста книги после «Последних слов Голландца Шульца». От себя добавим, что на пересказ сюжетов Берроуза – из жизни ли космических дальнобойщиков, из-за эффекта растяжения времени обреченных никогда не вернуться в свою собственную эпоху, секты ассасинов или американских гангстеров – не хватит и куда большего количества фраз стандартной рецензии. Потому что тексты визионера Берроуза, несмотря на его попытки быть доходчивым, не особо отступать от сценаристских канонов и заботливые замечания типа «следующие съемки Гарлема можно взять из любой кинохроники той поры. Это не только даст возможность сэкономить на дорогостоящей реконструкции, но и сделает фон более убедительным», – это все те же видения на грани сна и яви, второсортного кино и заоблачной метафизики, наркоманского бреда и божественного откровения, что и его проза. Благо сюжеты в принципе одни и те же: героин и трансвеститы в тюряге, руины Нью-Йорка с акулами в Гудзоне и аллигаторами в сабвее, самый опасный киллер в городе, кончающий собой от безответной любви, героиновая поддержка населения и ЛСД в городском водопроводе, симпатичные молодые врачи, диагностирующие пациентов посредством половых контактов, гангстерская свадьба, которую косят из автоматов переодетые громилы, ускоренный рак и вирус человеческой мутации, излечивающей от всех болезней и обрекающих человечество на вымирание от рецессивных генов, и т.д. И «титры расплываются в вечерние тени на голых телах», а «сюжет, за которым мы до сих пор следили, становится все более причудливым, призрачным и прерывистым»...
Тем временем:
...
С ним черноокая Земфира,
Теперь он вольный житель мира,
И солнце весело над ним
Полуденной красою блещет;
Что ж сердце юноши трепещет?
Какой заботой он томим?
Птичка божия не знает Ни заботы, ни труда; Хлопотливо не свивает Долговечного гнезда; В долгу ночь на ветке дремлет; Солнце красное взойдет, Птичка гласу бога внемлет, Встрепенется и поет. За весной, красой природы, Лето знойное пройдет - И туман и непогоды Осень поздняя несет: Людям скучно, людям горе; Птичка в дальные страны, В теплый край, за сине море Улетает до весны.
Подобно птичке беззаботной
И он, изгнанник перелетный,
Гнезда надежного не знал
И ни к чему не привыкал.
Ему везде была дорога,
Везде была ночлега сень;
Проснувшись поутру, свой день
Он отдавал на волю бога,
И жизни не могла тревога
Смутить его сердечну лень.
Его порой волшебной славы
Манила дальная звезда;
Нежданно роскошь и забавы
К нему являлись иногда;
Над одинокой головою
И гром нередко грохотал;
Но он беспечно под грозою
И в ведро ясное дремал.
И жил, не признавая власти
Судьбы коварной и слепой;
Но боже! как играли страсти
Его послушною душой!
С каким волнением кипели
В его измученной груди!
Давно ль, на долго ль усмирели?
Они проснутся: погоди!
Земфира
Скажи, мой друг: ты не жалеешь
О том, что бросил на всегда?
Алеко
Что ж бросил я?
Земфира
Ты разумеешь:
Людей отчизны, города...
Берроуз, Уильям Сьюард (William Seward Burroughs):
